В. М. Бабич. Вспоминая Ю. А. Волкова

Вспоминая Ю.А.Волкова

Если описывать старый для нынешнего поколения студентов мат-мех 50-70-ых годов, то на его пёстром и, говоря современным языком, неоднозначном фоне выделяется яркая своеобразная и не будет преувеличением сказать трагическая личность Ю. А. Волкова. Каждый всерьёз талантливый человек, как правило, необычен не только своей талантливостью. Он необычен вообще. Я имею в виду не какие-либо чудачества, вроде выходок г-на Марычева в Гос. Думе, я имею в виду глубинную необычность. Это полностью относится к Ю. А. Волкову.

Я знал его с 1947-го года, когда он был ещё не видным геометром страны, зав. кафедрой геометрии мат-мех факультета, а ,как и автор этих строк, первокурсником. Про Юру можно было бы сказать словами песни времён гражданской войны:

Был он мал, молчалив, насторожен,

Видно горе на сердце легло ...

Время было послевоенное. Гулаг и прочие сталинские прелести были засекречены и большинство из нас о них ничего не знало. Как весь стиль жизни тех времён, так и искусная с малых лет проникающая в сознание и подсознание пропаганда отучала нас думать. Многие из родившихся в двадцатые годы или чуть раньше хватанули такую ударную, такую токсическую дозу этой пропаганды, что способность полноценно размышлять о политических реалиях была ими утрачена навсегда... " Я бы мог привести примеры, но я не хочу наживать врагов" -как написано в предисловии к знаменитому задачнику Полиа и Сеге.

Юра всегда был мыслителeм, этим выделяясь из нашей весёлой и легкомысленной студенческой братии. Я думаю, с его честностью и лучшим пониманием ситуации связано и то, что Юра не был комсомольцем. Это вызывало настороженное внимание к нему со стороны комитета ВЛКСМ, партбюро и не исключено, что и ещё более компетентных товарищей. За "некомсомольством" Юры стояли убеждения, о которых он ни с кем и никогда не говорил. Эти убеждения не были, по-видимому, ростками диссидентства. Впоследствии уже в шестидесятых годах в ответ на мою восторженную тираду о каком-то самиздатовском эссе Юра холодно спросил: " А чего, собственно, хотят диссиденты?". Мой ответ не блистал вразумительностью.

Вернёмся к нашим студенческим временам. В Юре поражала широта. У него, когда он был второкурсником, нередко консультировались старшекурсники, причём не только по математике, но и по механике (!). Один случай - мы были тогда на третьем курсе - глубоко нас поразил. Один видный учёный факультета, специалист по гидромеханике (впоследствии член- корреспондент АН СССР, лауреат Государственной премии ) выступил с докладом об общих уравнениях гидромеханики. В докладе было высказано утверждение, что эти классические уравнения неполны: в них отсутствуют члены, описывающие конвекцию и теплопроводность. Соответствующие члены были добавлены к классическим уравнениям. Юра выступил против этих обновлённых уравнений. Не забуду, как сидели где-то в уголке этот гидромеханик и Юра. Юра приводил свои доводы. Несмотря на всё наше уважение к гидромеханику (он на самом деле много сделал в науке), мы - Юрины однокурсники - были уверены в его правоте. Так оно и оказалось. Опровержение новых уравнений было опубликовано в Журнале Экспериментальной и Теоретической Физики учёным из Молотова - было в те времена такое название на картах Урала... В этой эпопее особенно удивительно, что Юра был "чистый математик", а не механик.

В трудных задачах, решённых Юрой, меня всегда поражал не сам факт, что решение найдено, но и столь ценимая профессионалами математическая элегантность решения.

Я ожидал, что после окончания университета, он станет ленинградским аналогом великих А. Пуанкаре или А. Н. Колмогорова - учёных, поражающих своей широтой и результативностью. Я ошибся. Юра пошёл по пути, который мало кому можно рекомендовать. Юра занялся знаменитой, известной с первой четверти века, геометрической проблемой Кон-Фоссена и занимался ею, и, по существу, только ею, 10 лет. Такой путь опасен тем, что проблемы такого ранга требуют от человека колоссального напряжения интеллектуальных сил, причём гарантий, что цель будет достигнута, нет. Можно надорваться, стать, по существу, маньяком. Сколько примеров такого рода можно было бы привести! Да, так бывает, а Юра проблему Кон-Фоссена решил. Потом докторская диссертация, университетская премия. Юра стал профессором Юрием Александровичем Волковым. Были ещё работы - хорошие, талантливые, но несравнимые с решением проблемы Кон-Фоссена...

Ю.А.Волков был не только учёным. Он был замечательным преподавателем, воспитателем молодёжи. Лекции он читал своеобразно. Они содержали большой материал, изобиловали глубокими идеями, однако не все доказательства бывали доведены до конца. Для овладения курсом лекций от слушателей требовалась большая работа, что не всем нравилось, не всем было по плечу. По правде говоря, троечники и близкие к ним по способностям и духу студенты ненавидели его лекции.

Теперь всё в прошлом... Трудно разгадать загадку Ю.А.Волкова. Он, всецело преданный науке человек, математик от господа, решил задачу колоссальной трудности, но по большому счёту одну. А. М. Горький говорил в своё время о Леониде Андрееве, что он был талантливее своих произведений. С полным основанием это можно сказать и о Ю.А.Волкове. Я думаю, разгадка здесь в здоровье. Любая наука требует от учёного невероятного напряжения сил, а Юру с молодых лет подтачивал туберкулёз. Моральные травмы, полученные им в раннем возрасте тоже имели большое последействие.

Ю.А.Волков занимался математикой всю свою сознательную жизнь. Уже безнадёжно больным,когда его дни были сочтены, он продолжал работать над какой-то математической проблемой, мучился, что не может ухватить витающую где-то в подсознании идею. О какой проблеме он думал, мы уже никогда не узнаем.

В.М.Бабич