Редчайший случай: на истфаке СПбГУ на защите диплома аттестационная комиссия рекомендовала его к публикации. Чтобы студенческую работу прочили в книги – это из ряда вон. Однако повод есть: студентка Виолетта Ермак, несколько лет работая с одной из книг Литовской метрики, открыла Полоцкую опричную ссылку. До сих пор была известна только Казанская ссылка, открытая в 1970-е годы ленинградским историком Р. Г. Скрынниковым.
Литовская метрика – это государственный архив Великого княжества Литовского XIV – XVIII веков: около 700 томов, каждый несколько сотен страниц. Как комментируют в университете: «Поразительно, но данный гигантский массив документов, содержащий практически полную историю одного из крупнейших государств эпохи Средневековья и раннего нового времени, до сих пор почти не опубликован. В России с XIX века вышло всего четыре тома метрики. На этом фоне работа Виолетты Ермак имеет очень большое значение для российской науки – это будет второе издание книги метрики в России за последние 100 лет».

 

– Виолетта, что из себя представляет рукопись?

– Это Писцовая книга Полоцкого повета № 573. Написана в XVI веке. Там информация в основном хозяйственного характера: размер старого и нового поместья помещиков, перечисление деревень и пустошей с указанием по каждому пункту площади пахотной земли, леса, количества сена и оклада (налога).

Точно неизвестно, как рукопись оказалась в России: мы выдвигаем версию, что она была захвачена как трофей в 1579 году при взятии Стефаном Баторием Полоцка и увезена в Польшу, а уже оттуда, когда Суворов взял Варшаву, попала в Россию. Сейчас оригинал метрики хранится в Москве в Российском государственном архиве древних актов.

В XIX веке была попытка адаптировать Писцовую книгу, но в той публикации много описок, опечаток; некоторые слова пропущены, потому что их не смогли прочесть: это скоропись XVI века, почерки разные, есть потертости. Так что передо мной стояла задача: расшибить голову о стену, но прочесть каждое слово. И все равно осталось слов пять, в значении которых я не уверена, и это указано в сносках.

– Как вы с переводом управились?

– Книга написана на скорописи XVI века, иногда встречаются диалектные слова, употреблявшиеся на территории Белоруссии (белорусы называют этот язык старобелорусским, хотя это западный диалект русского языка).

Сначала, естественно, я ничего не поняла, взяла в библиотеке книгу о древнерусских почерках, смотрела символы XVI века и их интерпретацию на кириллице. Поначалу трудно шло, потом быстрее. Года два это заняло – книга большая, 400 страниц.

– Перевод – это одно. А когда вы поняли, что в рукописи «собака зарыта»?

– Когда стала подводить итоги, соотносить, составлять таблицы, карты. Получалось, что некоторые люди, жившие в Новгороде, были оттуда выселены – сначала получили земли в Себеже, а потом – на захваченных Иваном Грозным территориях Полоцкого повета.

Я подумала, что это неспроста. Со студентами советовалась, с преподавателями на истфаке: была версия, что это переселение – следствие какой-то неразберихи. Но я считаю, что политика Ивана Грозного в целом очень продуманная, поэтому переселение не могло быть случайным.

Так и оказалось. По каким-то неизвестным нам причинам определенная часть людей в 1571 году не вошла в зону опричнины Новгорода, поэтому была переселена.

– А не проще их просто на кол?

– В том-то и дело. Обычно опричнину представляют так: казни, репрессии. Но были, как видим, и другие методы. Те 26 человек, которые упомянуты в Писцовой книге, – их же не вырезали, их просто переселили. Правда, на территорию, где им приходилось отстаивать как свою землю, так и свою жизнь – все-таки шла война.

Потом я обнаружила предположение о такой ссылке у советского историка Садикова – в одно предложение.
...Я пыталась проследить судьбу этих переселенных людей. К сожалению, всех «не опознать». Нашлись сведения только о восьми помещиках в российской документации и о четырех – в иностранной. Сперва была версия, что земли они получили в награду за участие в походе, в результате которого был взят Полоцк. Но в книге Полоцкого похода, где перечислены все его участники, они не упомянуты. А поскольку земля раньше только за службу давалась, в любом случае воинскую повинность эти переселенцы несли.

– Как вы на эту тему вышли?

– На первом курсе хотела заниматься Сербией в Первой мировой войне, но потом решила переквалифицироваться и пошла на историю Белоруссии и Литвы (я сама приехала в Петербург учиться из Белоруссии).

Хотела заниматься временем правления Ивана Грозного. Научный руководитель Александр Ильич Филюшкин предложил варианты, в том числе эту рукопись. У моего научрука принцип: студент должен не обобщать чужие научные труды, а работать непосредственно с источником. Даже если это ничего не даст в научном отношении, человек научится вести исследование.

На историческом, кстати, много толковых ребят. Рекомендация к публикации – редкий случай для студента, но так совпало, что в моей группе и у моего же научника такую рекомендацию получил еще один студент, Вадим Попов. Тоже занимается историей Литвы, начальным этапом Ливонской войны. Он очень хорошо знает немецкий язык, сравнивал документацию немецкую и российскую и обнаружил некоторые неточности перевода международных документов, что могло стать причиной развязывания войны. Он и дальше будет этим заниматься, сейчас работает в немецких архивах.

– Писцовая книга не детектив, не роман. Скучища, наверное?

– В целом, конечно, не очень захватывающе. Но, знаете, часа два в день можно уделить и такому, если своя жизнь нескучная. А жизнь у меня насыщенная: пока училась на историческом, вечером ходила в Академию художеств на рисование. Потом пришлось оставить: пошла на второе высшее, на журфак – «Связи с общественностью». А так я еще до истфака металась: закончила музыкальную школу, фортепиано, подумывала о консерватории. Но исторический факультет победил.

– После школы не было пунктика: получать профессию поденежнее?

– На том этапе я хотела просто заниматься тем, что мне интересно. Родители поддержали, хотя сначала слегка подталкивали на экономический, но не потому, что это престижно, просто у меня способности к математике. Способности и тут пригодились: Полоцкую опричную ссылку я открыла просто потому, что математический склад ума требовал все сопоставить, систематизировать, проанализировать. А деньги... Да на самом деле человеку не так много и надо.