Источник: «Профессия», дата: 24.12.2012г. Воспитывать школьников так же важно, как учить. Через двадцать лет после принятия Конституции, в которой говорилось о том, что образование существует исключительно для развития личности, снова встал вопрос о цели этого самого развития.
Озвучил его глава государства. В обращении к Федеральному собранию Путин заявил: «Качественное обучение без воспитания невозможно. Я прошу правительство подготовить программу полноценного развития в школе воспитательной компоненты. В первую очередь она должна быть современной».
Президент признался, что влияние школы на формирование детей и подростков в последние годы ослабло. И назвал главным конкурентом средних учебных заведений Интернет, электронные СМИ.
Чтобы угнаться за ними, по мнению Путина, школе стоит «обновить содержание образования, сохранив при этом, разумеется, наши традиции и преимущества, такие, скажем, как фундаментальное математическое образование, не забывать об огромном значении качества преподавания русского языка, истории, литературы, основ светской этики и традиционных религий. У этих предметов особая роль: они формируют личность».
Поймать человека
Появление религии в школьном курсе независимо от формы преподавания вызывает самые яростные споры. В ходе дискуссии представители разных идеологий и верований пытаются говорить на языке, принятом в современном информационном пространстве. И не озвучивают главное противоречие – смысл жизни, а значит, и образовательного процесса заключается в выборе определенной истины. Не важно, религиозной или светской. Ее-то и необходимо любой ценой донести до школьников. Остальное – вопрос тактики.
Так есть на земле пророки?
О том, как нужно давать детям новые знания, размышляют преподаватели.
Учитель должен быть нейтрален
Заведующая кафедрой философии религии и религиоведения СПбГУ профессор Марианна Шахнович:
- Учитель должен быть нейтрален, он должен преподавать с симпатией ко всем религиям. А это очень сложная штука, этому необходимо специально учиться.
У нас не преподается педагогика межкультурного образования! На весь город только одна кафедра – в СПбГУ. И мы до сих пор основываемся на традициях советского интернационального воспитания. Старые учителя в этом вопросе оказываются компетентнее молодых. Но возникает вопрос, как рассказывать о Куликовской битве в классе, где сидят представители самых разных национальностей, в том числе татары. Как рассказывать о кавказских войнах 19 века и Шамиле?
Принципы мультиперспективности разработаны, учителя истории ими владеют, но они единственные, больше - никто. А сейчас основы мировых религиозных культур будут преподавать учителя начальной школы, которых самих нужно учить.
Кого мы обманываем?
Директор еврейской школы «Менахем» Валерий Столов:
- Если вводить в школах преподавание религии, то только для того, чтобы в итоге люди испытывали к ней симпатию. Иначе нет смысла. Насколько глубокой будет симпатия: человек целиком погрузится в религию или только ознакомится с ней? Будет или не будет соблюдать нормы – это отдельный вопрос, это решают родители, хотя взрослые часто в этом вопросе еще более девственны, чем дети.
Когда ко мне обращаются родители, дети которых попали под эту кампанию, как под трамвай, и спрашивают, какой модуль выбрать, я отвечаю: любой, только ни в коем случае не «Основы светской этики». Потому что невозможно вести учебный предмет ни о чем. Если вы - атеист, если вы равноудалены от всех верований, выберите «Основы мировых религий». Что-то полезное из них вынесете.
В концепции выбора программы есть элемент лукавства: мы детям что-то предлагаем, но не настаиваем. Друзья мои, в государственной школе так не бывает! Разве на уроках истории предлагается полноценный выбор между идеологиями патриотизма и космополитизма? Кого мы обманываем? Есть мировоззренческие понятия, и школа становится проводником политики государства. Конечно, излишнее давление на детей
недопустимо, но говорить, что они сами вырастут и выберут, - тоже нельзя. Иначе получается так: мы ведем лекции о вреде наркотиков, но вырастут – сами выберут. Может, у наркотиков тоже есть свои плюсы – они развивают воображение.
Изобретение Интернета уподобляют открытию книгопечатания. И школа становится не нужна. Полученные там знания не окупают ежедневного присутствия на уроках, выбитых зубов, шпионства с мобильными телефонами за учителями. Но школа должна научить ребенка, что такое добро и что такое зло. Есть наука история, я сугубо с научных позиций читаю лекции перед взрослыми слушателями, но к школе это имеет слабое отношение.
Да, я работаю в религиозной школе, там идеология более жесткая, чем в государственной, но это мой личный выбор. И я от этого, заметьте, не становлюсь религиозным человеком.
Детей необходимо захватывать!
Клирик собора Феодоровской иконы Божией Матери, бывший учитель истории в средней школе иерей Алексий Волчков:
- Гуманитарные предметы очень личностно ориентированы, эмоционально окрашены. И хорошо, рассказывая о сюжете, вводить детей в ситуацию сопереживания.
Я выскажу очень личное мнение: взрослые все портят! В школе особенно! У первоклассников глаза горят, они всему готовы учиться, а к восьмому классу дети становятся апатичными, унылыми. Я думаю, боже мой, неужели мы к этому руку прилагаем? Я действительно считаю, что школа - скучное учреждение, в нем не хватает личного общения, дружеских отношений между учителем и учеником. А детей необходимо захватывать своим увлечением, своим предметом, только тогда что-то изменится.
Когда я работал в школе и был уже дьяконом, речь об основах православной культуры шла уже предметно. Я написал большую докладную записку, где на пятнадцати страницах объяснял, что все религиозные сюжеты можно встроить в уже имеющиеся предметы – историю, литературу, обществознание.
В пятом классе, на уроках истории, изучается ветхозаветный иудаизм. Шестой класс – ислам. И я, православный дьякон, предлагал школьникам некоторые мусульманские тексты с симпатией, пересказывал так, что дети ахали: «Да, пророки есть на земле!».
Сложнейшая тема: кальвинизм, предопределение ко спасению, она тоже есть в учебниках истории для седьмого класса, автор Яновская.
И у меня есть надежда на то, что русское общество переругавшись, поссорившись, помирившись сможет выработать наиболее современную модель взаимодействия церкви, общества и государства.
